«Во имя жизни»:

презентация персональной выставки картин

художника Николая Качинского в День Пластовского округа / День металлурга

Без сомнения, жемчужиной коллекции картин художника Николая Качинского является картина «Во имя жизни», от замысла которой до ее воплощения прошло 15 лет.

Идея этой работы возникла у Качинского еще в 1960е годы, когда он узнал об одном из фактов периода Великой Отечественной войны. На картине – разведчики 136-го запасного полка морской пехоты и дети – воспитанники Армавирского детского дома имени Клары Цеткин – преодолевают обледеневший перевал Донгуз-Орун – горный перевал через Главный Кавказский хребет, расположенный на границе Грузии и Кабардино-Балкарии в Приэльбрусье. И эта картина – отражение всего лишь одного из многих фактов героической «Битвы за Кавказ».

Художнику не хватало деталей, конкретного представления о факте, и Качинский начал поиски участников перехода. Поиски оказались долгими, и тогда художник лично идет в горы Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии и делает первый вариант картины. А потом откликнутся бывший командир полка Алексей Максимович Абрамов, старшина роты Прасковья Баева и бывший детдомовец Роман Шутов. Они и восстановили картину тяжелого перехода. Николай Качинский лично встретился с ними, и по их рассказам позднее будет вести встречи с посетителями выставок в Пятигорске и Пласте.

… Шел 1942 год. Немецкая армия рвалась на Кавказ. В августе был оккупирован город Армавир. На окраине города, у дороги, уходящей в горы, сгрудились в кучу дети. Это были дети из Армавирского детского дома № 7 имени Клары Цеткин, которые уходили от преследования врага. Детский дом был в полном составе из 60 человек; самым старшим детям было по 12 лет, но… без взрослых. Всё было готово к эвакуации, но в итоге дети остались одни. Решили спасаться самостоятельно. Пять дней без еды шли до предгорий Кавказа, этот путь вымотал всех. Детей обнаружили в лесу близ Баксанского ущелья разведчики 136-го запасного стрелкового полка. Переход начали в августе, и дети, на которых полк наткнулся случайно, были легко одеты. На перевале неожиданно выпал снег, и командир приказал матросам снять бушлаты и укрыть ребят. В пути фашисты не раз обнаруживали колонну, и с воздуха бомбили и расстреливали людей. По славам Прасковьи Баевой, некоторых детей не уберегли, и они умирали, как взрослые, без крика.

По одним данным, путь через ледяной перевал Донгуз-Орун занял 30 дней. Другой дороги не было, со всех сторон окружали фашисты. С гор спустились в теплую долину, в город Зугдиди в Грузии, где полк передал детей местным жителям. И только шустрый детдомовец Рома Шутов увязался за солдатами и стал сыном 136-го полка.

Наиболее полные воспоминания об этом событии были приведены в газете «Вечерний Ставрополь» в июне 2005 года. Принадлежат они Марии Михайловне Дерюгиной, непосредственной участнице тех событий:

«Десять дней детдомовцы брели самостоятельно, пока не встретились с бойцами 136-го армейского запасного полка. Командовал им подполковник Алексей Максимович Абрамов. Ему никто не поручал взваливать на себя ответственность за брошенных детей, в тот момент он просто сказал: «Это государственные дети, они пойдут с нами». Перед красноармейцами стояла задача через перевал Донгуз-Орун попасть в Грузию. С детьми, среди которых были совсем малыши, сделать это стало гораздо сложнее.

На равнине был жаркий август, а в горах вдруг началась зима. Сначала пошел дождь, а у перевала стал срываться мокрый снег. Чем выше поднимались, тем сильнее становился снегопад, а потом и вовсе начался буран. Дети отправились в дорогу в летней одежде, у многих не было обуви. Для них бойцы смастерили из голенищ своих сапог подобие мокасин. Чужие люди в тот момент стали роднее родных. Красноармейцы мерзли, но укрывали детей своими шинелями и бушлатами, маленьких и совсем обессиленных приходилось нести на руках. Казалось, что этой опасной дороге не будет конца». Отдельные эпизоды выпали из памяти Марии Дерюгиной из-за того, что она от голода и обморожения потеряла сознание. Не всех детей удалось сберечь…».

Дети поверили, что самое страшное осталось позади только тогда, когда, преодолев перевал, увидели зеленую траву и первое жильё. Местные жители, увидев группу оборванных, изможденных детей в сопровождении военных, на которых тоже невозможно было смотреть без сострадания, без лишних слов выносили еду и воду. Задачу, поставленную подполковником Абрамовым, красноармейцы выполнили: «государственные» дети попали в тыл. В городе Зугдиди детей разместили в местной школе, а бойцы пошли дальше, на переформирование. В память о тяжелейшем переходе уже после войны была установлена памятная доска.

Качинский работал над картиной долго, добиваясь достоверности каждой детали. Сутками не выходил из мастерской. Он жил будущей картиной. Алексей Абрамов писал ему: «Ваша картина взяла за сердце нас, ветеранов, видевших ужасы войны. Вы не сгустили краски. Да разве можно рассказать обо всем виденном и пережитом? Слов нет и красок нет. Ваша картина бесценна. Спасибо вам».

Впервые она выставлялась в 1977 году, и первое время находилась в музее боевой славы Пятигорского военкомата, где часто бывали ветераны войны, проводились встречи с молодежью. А в 1979 году картина приедет в Пласт. В статье «Пластский золотник» областной газеты «Комсомолец», говорилось:  «…Особое место на этой выставке занимает картина «Во имя жизни». Картина влилась в общественную жизнь города. Возле неё принимают в пионеры, в комсомол, по ней школьники пишут сочинения».

Картина живет и сегодня, воспитывает, учит уважению к подвигу наших отцов и дедов – победителей фашизма. Евгения Валиахметова, экскурсовод Пластовского музея (продолжение следует).